sea

zakshi


Творчество на кругах земной жести


Previous Entry Поделиться Next Entry
Сквозь Воды Тьмы_03
sea
zakshi
ИГРЫ ДЕМИУРГОВ
Сквозь Воды Тьмы
(фантастическая повесть)

Глава 3. Аномальная зона.
(Нулевой Порог)

  Патрик наотрез отказался брать меня с собой на крышу, и, сопроводив то ли на второй, то ли на третий этаж по винтовой лестнице, впихнул в некую дверь.
  — Как наплещешься в душе, спускайся обратно в зал, — крикнул он мне, стремительно исчезая в полутемном коридоре.
  Надо сказать, что «каморка», которая была определена мне на постой, оказалась не такой уж маленькой, как мне представлялось. Состояла она из трех довольно больших комнат, не считая совмещенного санузла. Вся обстановка была натурально антикварной. Слово роскошь тут вряд ли подходило, но в целом интерьер выглядел очень добротно. Насколько я сумел сориентироваться, апартаменты почти полностью занимали один из этажей Северной башни.
  Из небольшой прихожей, куда затолкал меня Патрик, имелось два пути. Дверь слева вела в ванную комнату, арка справа — в зал с камином, креслами и диванами. На электричестве тут явно не экономили. Где на стенах, между гобеленами, где на потолке, подвешенные к могучим деревянным балкам, где на столиках старинные бронзовые лампы источали приятный золотистый свет.
  Кеды я оставил в прихожей, рюкзак аккуратно сгрузил на паркетный пол возле одного из диванов, прошел через зал и заглянул в следующую открытую дверь. Там оказалась спальня с могучей двухместной кроватью, обремененной балдахином и резными колоннами из темного дерева. В дальней стене спальни оказалась еще одна дверь. Я засунул туда нос и обнаружил кабинет со шкафами, набитыми книгами. Кабинет был чуднóй формы, но выглядел вполне уютно.
  «Перед сном будет что почитать, если голову отпустит», — отметил я про себя и отправился добывать из рюкзака смену чистой одежды.
  Вот ванная комната, пожалуй, выглядела роскошно. Пол был выложен терракотовой мозаикой с тонким затейливым рисунком, стены сплошь покрыты орнаментами из глазурованной потрескавшейся плитки цвета шоколада, золотистого шафрана и слоновой кости. В орнаментах ощущался едва уловимый дух сказок Шехерезады. Высокий потолок, как и в других комнатах, поддерживался древними мореными балками. В стене прямо напротив входа было врезано широкое прямоугольное зеркало в бронзовой чеканной раме. Под зеркалом в длинной мраморной столешнице были вмонтированы две старинные бронзовые раковины с длинношеими кранами. По обеим сторонам от зеркала висели латунные лампы, похожие на уменьшенные копии старинных корабельных фонарей. И, что самое приятное, имелась холодная и горячая вода.
  — Неплохо у них тут дело поставлено, — пробормотал я, складывая одежду на скамейку. — Только на музей это как-то не очень похоже.
  Весь мой туалет, включая бритье, занял около получаса. После чего я переоделся в джинсы, клетчатую рубашку, свои любимые мягкие мокасины и спустился в зал.
  Роман Андреевич и Анна сидели в торце накрытого длинного стола и негромко беседовали. В камине горел огонь. По стеклам огромных окон шелестели потоки воды. Ни Патрика, ни Прохора Ивановича видно не было.
  — Ну, совершенно другое лицо, — улыбнулась Анна, заметив меня.
  — Да, спасибо, — смущенно ответил я, подходя к ним. — Голову отпустило вроде. И водные процедуры были очень кстати.
  — Садитесь рядом с Анной Сергеевной, — показал рукой Роман Андреевич.
  — А вы не могли бы меня называть на «ты»? — попросил я, обойдя стол и усаживаясь рядом с Анной и лицом к Роману. — А то я себя как-то неловко чувствую.
  — Договорились, — кивнул Роман.
  — Патрик говорит, ты на биофак поступил, — поддержала беседу Анна. — В какой университет?
  — В МГУ, — вздохнув, ответил я.
  — Неплохо, — оценил Роман.
  — Да на самом деле просто повезло, — честно признался я. — В этом году сделали дополнительный набор на укороченный рабфак для тех, кто из армии вернулся. Преподаватели возились с нами, как с малыми детьми. По четыре «пары» в день вбивали нам в пустые головы полезные знания. Да еще с таким терпением и вниманием. Я до сих пор под впечатлением. Какие-то необыкновенные, святые люди. Так что тут моей заслуги, по большому счету, нет никакой.
  — Специализацию уже выбрал? — поинтересовалась Анна.
  — Да ну, какую специализацию? — пробормотал я. — В голове пока полнейшая каша.
  — Это ничего, — подбодрил меня Роман. — После службы в армии нужно некоторое время, чтобы освоиться в гражданских реалиях. Тем более, если разговор о науке. Может, нам уже по стаканчику сока пропустить?
  — Я с удовольствием, — обрадовался я, пить мне хотелось, хоть я уже и проверил качество воды из-под крана.
  Вода, кстати, была на вкус не хуже, чем в роднике. А еще у меня яростно начал выделяться желудочный сок, провоцируемый запахом и видом блюд на столе. Вареная картошечка с маслицем и укропчиком, жареная курочка, котлетки, домашний хлебушек, сырок, колбаска, салатики и все такое. Одним словом, стол был полон.
  Роман Андреевич неторопливо налил всем из графина опалесцирующей темно-рубиновой жидкости в изящные высокие стаканы. Стаканы выглядели так, словно были выточены из полупрозрачного льда. Сок оказался прохладным и удивительно вкусным, в меру кислым, в меру сладким, с приятным оттенком «изабеллы» и еще чего-то неуловимого, ускользающего, немного напоминающего аромат османтуса.
  — А это из чего? — удивленно спросил я, глядя в стакан.
  — Это у Прохора надо спросить, — махнул рукой Роман. — Он у нас главный по кухне.
  — Божественный вкус, — пробормотал я. — А Прохор Иваныч, он кто?
  — Прохор Иваныч? — несколько озадачился Роман. — М-м-м-м… Как бы это сказать… Он у нас по хозяйству. Вроде завхоза.
  — По совместительству, — добавила Анна Сергеевна. — Домовой, одним словом.
  — А, понятно, — кивнул я, еще глотнув сока. — А почему в рясе?
  — Он при монастыре долго жил, — пояснила Анна. — Насколько я знаю, эта ряса ему на память от его товарища досталось. Тот монахом был.
  — Ясно, — сказал я, хотя ничего, конечно, не понял.
  Но зато почувствовал по грустной нотке в голосе Анны, что эту тему, наверное, не стоит особо развивать, а потому двинулся в другом направлении:
  — А вот удивительно, что я про этот замок никогда ничего не слышал.
  — В этом как раз ничего удивительного нет, — ответила Анна.
  Тут со стороны двери, которую я оставил открытой, послышались шаги и глухое ворчание. А через пару секунд оттуда появился Патрик, переодетый в домашние тапочки, мешковатые коричневые брюки и темно-синюю спортивную кофту с длинной молнией и белыми полосками на воротнике.
  — Надеюсь, крыша окончательно не рухнула? — поинтересовался Роман Андреевич.
  — Да что с ней сделается-то? — проворчал Патрик, подходя к столу. — На ней стадо слонов можно выгуливать.
  — А Прохор Иваныча одного на крыше бросил? — хитро прищурилась Анна.
  — Ага, он там своим жилистым базисом течь затыкает, — мрачно ответил Патрик, усаживаясь рядом с Романом. — Повреждения, конечно же, носили прямо-таки катастрофический характер. Замок просто чудом устоял и не был разрушен до основания. В прошлую бурю ветром задрало край медного отлива под слуховым окном. Образовалась ужасная щель сантиметров шесть, а то и восемь. Трагедии удалось избежать путём своевременного разогнутия отлива в обратное положение на счёт «раз» с помощью двух пальцев. Причем, моих пальцев. И, прошу заметить, без единого хвоздя. А было паники, как на «Титанике».
  — Ну, и где же в итоге Прохор Иваныч? — спросил Роман.
  — Прохор Иваныч, естественно, безотлагательно отправились с инспекцией в библиотеку, — проворчал Патрик, сосредоточенно изучая угощения на столе. — Так. Ну, что ж, как говорится, пришло время подкрепиться. Для начала предлагаю выпить за знакомство.
  Не дожидаясь ответной реакции присутствующих, он встал, ловко откупорил бутылку красного вина с иностранной этикеткой и живо наполнил пузатые бокалы.
  — А Прохор Иваныча ждать не будем? — на всякий случай спросил я.
  — Они в столь поздний час откушивать не имеют обыкновения, — пояснил Патрик, отставляя бутылку. — Ну, за знакомство.
  Все дружно чокнулись. А вино оказалось очень недурственным. Прямо скажем, изумительное было вино.
  — Меня все-таки мучает вопрос, — рассеянно разделывая котлету в тарелке, я решился продолжить тему, прерванную появлением Патрика. — Как же так может быть, чтобы про этот замок никто даже не обмолвился. Как будто его не существует. А ведь, чтобы его не заметить, нужно очень постараться.
  Патрик пожал плечами и пробубнил что-то невнятное с набитым ртом. Анна Сергеевна в это время неторопливо закусывала салатом.
  — Тут все дело в том, что замок этот находится в уникальном месте, — взялся объяснять Роман Андреевич, элегантно расправляясь с жареной куриной ногой. — Здесь все крайне необычно. Строгого научного объяснения этому феномену никто пока не представил, но в норме не только замок, но и большая часть этой долины неким образом маскируются. Для тех, кто оказывается поблизости, этого места действительно как бы не существует.
  — Это что-то вроде миража, только наоборот? — я удивленно замер с куском котлеты на вилке, поднесенной ко рту.
  — Все гораздо интереснее, — покачал головой Роман, вытирая пальцы салфеткой. — Это всего лишь незначительная часть проявлений уникальной природы этого места. И оптические фокусы, которые можно объяснить рефракцией в неоднородных средах, не имеют к этому феномену практически никакого отношения. По сути, мы находимся в локальной аномальной зоне, условия которой значительно отличаются от условий привычной реальности.
  — Что-то я не совсем улавливаю, — растерянно пробормотал я, забыв про котлету и недоуменно поглядывая на своих сотрапезников. — Как целая долина может быть невидимой?
  — Может. Запросто, — подтвердил Патрик, налегая на картошку. — Такое бывает сплошь и рядом. Эх, под такую бы закусь… Жаль, водки нет.
  — И это не оптический обман? — недоверчиво покосился я на него.
  — То, что водки нет? — удивленно моргнул Патрик.
  — То, что долина невидима.
  — Нет, это не оптический обман, — серьезно ответил Роман, отпивая вина. — По крайней мере, в классическом его понимании. Долина не просто невидима. Она, в некотором роде, исключена из окружающей реальности.
  Я не знал, как отреагировать на такое заявление. Эти люди совершенно не производили впечатления глумливых любителей розыгрышей. Но все-таки у меня зародились некоторые подозрения на этот счет.
  — Вы меня разыгрываете? — пробормотал я, глянув на Анну.
  — Звучит фантастично, правда? — прищурилась она.
  — Анечка, подай, пожалуйста, сырку, — попросил Роман. — Всякая фантастика со временем превращается в скучные атрибуты повседневного быта. Это ведь как магия, которая остается волшебством до тех пор, пока непонятны ее механизмы. Не помню, кто это сказал.
  — Это конечно, — согласился я. — Нет, я вполне могу допустить, что если долина, как вы говорите, исключена из существующей реальности, это может означать, что она находится в каком-то другом измерении пространства.
  — Ну, не знаю, — Роман вернул Анне блюдце с сыром. — К чему громоздить лишние измерения? Тем более что понятие об измерениях пространства — вещь достаточно условная. Я бы сказал, сугубо утилитарная.
  — Но как же? — удивился я. — Мне казалось, что физика и математика вполне серьезно основываются на этих понятиях.
  — Конечно, — кивнул Роман. — Но это всего лишь способ описания пространства. Это нормально. Действительно удобно изучать мир, опираясь на некие понятные вещи. И во многих прикладных задачах применение этого условно принятого описания дает достаточный результат для решения этих задач. Но когда мы говорим о трехмерном или каком-то еще пространстве, мы говорим не о сути самого пространства, а о способе его описания, доступного человеческому пониманию. Подобные математические абстракции помогают нам изучать окружающий мир. А самому миру все эти наши размерности, думаю, совершенно безразличны. И в нашем конкретном случае, мне кажется, нет необходимости изобретать дополнительные измерения. Это нам ничего не прояснит. Мы только добавим еще один уровень математической абстракции. На мой взгляд, как-то так.
  — Как-то это… Немного неожиданно, — я стал задумчиво жевать котлету.
  — Ничего удивительного, — сказал Роман. — Вся эта история с замком и долиной действительно из разряда экстраординарных.
  — Да я про измерения… Ну ладно. Но, если вы считаете, что долина находится вне реальности обычного мира, — стал размышлять я. — То тогда где же она?
  — Я говорил, что она как бы исключена из реальности, — уточнил Роман. — То есть как будто. На самом деле исключение предполагает наличие некой границы. А вот тут мы вступаем на совершенно зыбкую почву. Без соответствующей подготовки к разговору мы только окончательно запутаемся.
  — Вот именно, поэтому предлагаю пока сконцентрироваться на ужине, — заметила Анна. — Математическими абстракциями сыт не будешь, а Алекс наверняка с утра ничего не ел.
  — Бутербродами перекусил, — кивнул я. — А котлеты очень вкусные.
  — Ты еще салат и курочку не пробовал, — подмигнул мне Патрик.
  Настроение у него в процессе еды заметно улучшилось.
  — Интересно, и чем же вы занимаетесь в таком месте? — поинтересовался я, накладывая себе вышеупомянутый салат.
  — Ну, — Патрик слегка замялся и глянул на Романа. — Проводим всякие изыскания… И все в таком духе…
  — А в какой области? — спросил я.
  — Ну, в области долины, разумеется, — ответил Патрик и стал охотиться вилкой за опятами в пол-литровой банке.
  — Кажется, я понял, — пробормотал я. — Что-то у меня голова не варит. Наверное, правда, тепловой удар был. Вы бы мне так сразу и сказали, что тема обсуждению не подлежит. Я ведь в армии имел дело с секретными материалами и к таким вещам отношусь с пониманием.
  — Да нет у нас никаких секретов, — пожал плечами Роман. — Дело в том, что не так просто объяснить в течение пяти минут всё связанное с этим местом. Тут нужно время, чтобы вникнуть.
  — Если не углубляться в детали, можно сказать, что мы занимаемся мониторингом разнообразных явлений в этой аномальной зоне, — пояснила Анна. — А их очень много. Они удивительно разнообразны. Мы отслеживаем всё, что можем зарегистрировать.
  — Если бы они еще всякие пакости не устраивали, — пробормотал Патрик, задумчиво жуя грибы. — Был бы здесь райский уголок.
  — То есть? — я удивленно уставился на него.
  — Ну, я имею в виду, что у некоторых явлений. — Патрик снова заглянул в банку с опятами. — Напрочь отсутствует понятие о совести и вообще о каких-либо приличиях. А в иных так и вовсе ничего человеческого нет.
  — А у явлений бывает понятие о совести? — спросил я, совершенно сбитый с толку.
  — Ну, я и говорю, что у некоторых оно отсутствует совершенно. — Патрик выгреб полбанки грибов к себе в тарелку. — Кстати, опята изумительные. Прохор Иванычу за них отдельное гранд мерси. Настоятельно всем рекомендую.
  — У кого, ты говоришь, отсутствуют понятия о приличиях? — прищурилась Анна, провожая взглядом полупустую банку.
  — Вам бы только шпильки вставлять, — невозмутимо ответил Патрик. — Кто-то должен уважить плоды кулинарных трудов нашего архистратига. Вы-то их игнорируете. Вечно мне приходится за всех отдуваться.
  — Думаю, Прохор Иваныч оценит твое самоотверженное отдувательство, — улыбнулась Анна.
  — Что-то я не очень понимаю, — я потер наморщенный лоб, вглядываясь в лица моих новых знакомых. — Я имею в виду эти явления. Мне всегда казалось, что совесть или какие-то понятия вообще характерны только для живых существ. И всё как-то больше для разумных.
  — Вот и я не понимаю, — согласился со мной Патрик, делая себе бутерброд с докторской колбасой. — Откуда в разумных, казалось бы, существах, может быть столько нечеловеческого жестокосердия и беспардонной разнузданности. Лично у меня в голове не укладывается. Ей богу, я иногда думаю, что это само воплощенное Зло прёт из этой… Как вы тут говорили? Из этой математической абстракции.
  — Ну, понятия Добра и Зла — это категории относительные, — пожал плечами Роман, отпивая вина. — Нас могут воспринимать, как интервентов. И не то чтобы совсем необоснованно. Так что, кто тут хорош, а кто плох… Это ведь с какой стороны посмотреть.
  — Постойте, — пробормотал я, с усилием выстраивать логическую конструкцию, которая в мозгу моем ворочалась, как ржавая и громоздкая якорная цепь. — То есть вы хотите сказать, что все явления в этой зоне… Что это всё разумные существа?
  — Ну, нет, конечно, — покачал головой Роман. — Мне кажется, это будет преувеличением.
  — Тут ведь целое скопище явлений, — пояснил Патрик, старательно украшая колбасу на бутерброде каплями горчицы. — Если считать каждый тип явлений за прутик, то наберется целый веник. А разумных в этом венике едва ли больше половины. По мне, так весь этот мониторинг, вся эта систематика — сплошь скукота и казуистика. И, на мой взгляд, притянута за уши. А если разобраться, то в ней кроме ушей и нет ничего.
  — И на что же они похожи, эти явления? — поинтересовался я, чувствуя, что дело пахнет живыми примерами из области паранормального. — Вот те, которые разумные.
  — Некоторые похожи на людей, некоторые не очень, — пожал плечами Роман. — А других довольно сложно описать словами.
  — Это точно, — пробормотал Патрик, увенчав свой бутерброд листочком петрушки. — Тут лучше один раз увидеть.
  — А это возможно? — затаив дыхание, спросил я.
  Роман Андреевич некоторое время смотрел на меня задумчиво, потом перевел взгляд на бокал с вином.
  — Вообще-то это довольно рискованное мероприятие, — ответил он. — Скажем так, мы не всегда можем контролировать ситуацию, особенно если происходит внезапный контакт с явлениями.
  — Ну, это нормально, — пожал я плечами. — Даже в обычных условиях не бывает такого, чтобы кто-нибудь полностью контролировал ситуацию. Всегда могут случиться самые неожиданные вещи в самых обычных местах. Никто от этого не застрахован. Я бы с огромным удовольствием попробовал.
  — Ты даже не представляешь, что это, — сказала Анна. — Наши коллеги проходят довольно серьезную подготовку, прежде чем им открывают допуск в активную область диффузного поля.
  — Мёртвая Зыбь, конечно, штука суровая, — подтвердил Патрик, жуя бутерброд. — Но с правильным проводником вполне проходимая.
  — И кто у нас тут правильный проводник? — прищурилась Анна.
  — Ну, я, разумеется, — ответил Патрик. — Все равно моя очередь.
  — Ну вот, — обрадовался я. — Мне кажется, если вместе с Патриком, я точно справлюсь.
  — Алекс, ты не обижайся, но я категорически против, — покачала головой Анна, сурово глянув на Патрика. — В Мёртвую Зыбь с бухты-барахты не ходят. Сколько народу полегло на разных переходах.
  — Полегло? — удивился я. — В смысле, погибло?
  — Я и пытаюсь тебе объяснить. — Она взяла свой бокал. — Переход через диффузное поле смертельно опасен.
  — Да что там опасного! — фыркнул Патрик, подливая всем вина. — Проще пареной репы! Ну, проблюешься чуток, или дрист прохватит с непривычки...
  — Коллега, — выразительно посмотрела на него Анна. — Мы, между прочим, тут ужинаем.
  — Так я и говорю, — невозмутимо продолжил Патрик. — Это даже полезно в ограниченных масштабах. Главное, клювом не щелкать, чтобы башку не оторвало. А вот если туда прутся вслепую всякие оголтелые, тогда да, считай, трагедия.
  — Человек без подготовки в диффузном поле обречен, — Анна глянула на Патрика с укором.
   — Мы не можем так рисковать, — согласился с Анной Роман. — Никто не знает, как переход отреагирует на Алекса.
  — Переход отреагирует? — еще больше удивился я.
  — Это одно из явлений этой зоны, — кивнул Роман. — Непонятное и совершенно непредсказуемое. Человек, попадая в активную область поля, неким образом входит в непосредственный глубокий контакт с самой зоной. И мы не можем предугадать, чем это может закончиться. Никто не может. Приходится полагаться только на интуицию.
  — Одну секундочку, друзья мои, — попросил внимания Патрик. — Думаю, не стоит упускать из виду тот очевидный факт, что Алекс самостоятельно прошел Занавес. И, между прочим, сейчас с нами тут преспокойно, как вы заметили, ужинает.
  — Действительно, — пробормотал я. — Вы ведь говорили, что обычно долина невидима. Как-то ведь я сюда попал? И в целом неплохо себя чувствую. Голову совсем уже отпустило.
  — Это и вправду уникальный случай, — подтвердил Роман. — Но это не снижает риска при углублении в зону. Анна права, это слишком опасно. Переход через Мёртвую Зыбь исключен.
  Я собрался бороться до конца, чтобы отстоять такую неожиданную возможность прикоснуться к неизведанному, но тут случайно мой взгляд упал на окно. Я обомлел. За окнами бушевала пурга, яростно швыряя охапки снега на стекла. Патрик, глянув на мое вытянутое лицо, обернулся через плечо.
  — Ну, нормально! — недовольно проворчал он. — Завтра опять Иваныч ни свет, ни заря, погонит с лопатами террасу разгребать.
  — Там снег, — неуверенно пробормотал я, показывая пальцем на окно.
  — Занавес, или Нулевой Порог, — это часть аномальной зоны, — пояснила Анна. — Тут и не такое бывает. Завтра к обеду все растает… наверное.
  — Не факт, — Роман задумчиво постучал пальцами по столу.
  Вдруг со стороны северной двери, через которую я попал в замок, послышался странный, пугающий звук. Я непроизвольно вздрогнул. Это было похоже на рык, низкий и вибрирующий, пробирающий до самого позвоночника. Он напомнил мне могучий рокот длинных тибетских труб и громкое жужжание вертушек австралийских аборигенов. Все настороженно повернули головы к двери.
  — Кого это еще принесло? — удивленно приподнял бровь Патрик.
  — Прошу прощения. — Роман поднялся из-за стола и направился к двери.
  А дверь тем временем медленно открылась, и из темно-синей ночи в тепло зала ввалились клубы морозного воздуха. Порог переступил человек небольшого роста в мохнатой накидке до пят, с капюшоном, скрывающим лицо. Потянуло холодом, пламя свечей в канделябрах затрепетало и прилегло. Неведомый гость и не подумал закрыть за собой дверь, а остановился, сложив руки на груди, и смотрел на приближающегося Романа. Вокруг незнакомца клубился пар и какое-то неясное марево. Он откинул капюшон, густо покрытый инеем, и тогда стало понятно, что если это все-таки человек, то лицо его скрыто необычной темно-бронзовой маской. Маска напоминала треугольную голову богомола с выпуклыми глазами, похожими на половинки фасолин, которые сужались к плоскому носу.
  Когда Роман подошел к нему, гость достал из-под накидки бронзовый резной цилиндр размером не более обычного фонарика на две батарейки. При этом немного приоткрылся его костюм, и мне показалось, что он целиком сплетен из кожаных ремешков, которые плавно перетекали по его телу. Мне стало немного не по себе.
  Роман взял цилиндр и принялся внимательно изучать его, медленно прокручивая, словно читал надписи на его боковой поверхности. Изредка он о чем-то негромко спрашивал незнакомца, и тот неслышно отвечал ему.
  — Патрик, — прошептал я, вытянув шею над столом. — Это кто?
  — Акиба, — тихо сообщил Патрик уголком рта. — Посланник… Он из людей Кверкуса.
  — А-а-а…— кивнул я, как будто мне это о чем-то говорило, и глотнул вина из бокала.
  — Явления заказывали? — неслышно усмехнулась Анна.
  — Письмо принес, — пояснил Патрик.
  Роман дочитал послание и вернул Акибе. Тот спрятал цилиндр под накидкой, набросил капюшон и исчез во мраке зимней ночи. Причем мне показалось, что он мельком глянул в мою сторону. От этого взгляда у меня возникло такое чувство, будто к моей спине приложили кусок льда. Как только посланник исчез, дверь за ним закрылась. Роман вернулся к столу и сел на свое место. Он был хмур и задумчив.
  — Что, опять ценные указания из Совета? — с грустью спросил Патрик.
  — Вроде того, — Роман как-то странно посмотрел на меня, потом переглянулся с Анной и Патриком. — Думаю, у нас будет возможность кое-что показать Алексу. Если ты еще не передумал.
  — Нет, я вполне готов, — ответил я, насколько возможно уверенно.
  — Но переход через Зыбь мы использовать не будем в любом случае, — сказал Роман.
  — Ну ладно, — согласился Патрик, — не больно-то и хотелось. Тем более после такого плотного ужина. Я спокойно могу его своими тропами провести. Так даже проще.
  — Нет, твои «норы» тоже не годятся, — отверг его предложение Роман.
  — Это почему же? — недоуменно поднял брови Патрик. — Если нам вдвоем идти, может, я сам и способ выберу?
  — Если ты проведешь его «норами», — покачала головой Анна, — он засыплется при первом же контакте в месте назначения.
  — Почему это я обязательно засыплюсь? — возмутился я. — Вообще-то я в разведке служил.
  — При таком способе перемещения, которым обычно пользуется Патрик, ты сохранишь свою теперешнюю память, — ответил Роман. — А это не позволит тебе гармонично слиться с той средой, в которой ты должен оказаться.
  — Но как же без памяти? — опешил я. — Какой тогда во всем этом смысл?
  — Смысл в том, чтобы остаться живым, — пояснил Роман. — Кроме перехода через Мёртвую Зыбь и ныряния по «норам», есть еще один способ перехода. В данной ситуации он оптимален. Во-первых, он исключает нежелательные контакты в пути, во-вторых, позволит тебе органично вписаться в обстановку. Конечно, на месте ты временно утратишь память. Но у тебя мгновенно сформируется естественное восприятие. Ты даже не заметишь момента изменений. А когда вернешься, память полностью восстановится, включая воспоминания о переходе. Это долго объяснять, но, поверь мне на слово, проверено на опыте сотен людей.
  — Все-таки, не хотелось бы лишиться памяти, — пробормотал я. — Может, я как-нибудь попробую слиться с тамошним ландшафтом без таких сложностей?
  — Это невозможно, — покачала головой Анна. — Представь себе, что речь идет о другой стране с другим языком, с другой культурой.
  — Да, действительно, — с неохотой согласился я. — Может оказаться сложновато.
  — Можно глухонемым прикинуться, — мрачно предложил Патрик. — Первый раз, что ли? Тут, конечно, гораздо неприятнее смещение в историческом контексте. Лет, скажем, на сто пятьдесят или двести назад.
  — Даже так? — удрученно вздохнул я.
  — Минимум на шестьсот лет, — поправил Роман.
  Все посмотрели на Романа.
  — Но Совет настаивал на сегменте сто пятьдесят-двести на текущий момент, — нахмурилась Анна.
  В ее глазах читалась непонятная для меня смесь чувств. Она была явно обеспокоена, и одновременно глаза ее были наполнены сочувствием. И еще что-то такое промелькнуло в ее взгляде, что могло говорить о том, что Анна к Роману Андреевичу неравнодушна. Но это могло только показаться.
  — Это нарушение инструкций Совета, — добавила она, и щеки ее порозовели.
  — Ничего страшного. — Роман постучал пальцами по столу, задумчиво поглядывая на меня. — В тактическом плане мы можем себе позволить такую самодеятельность ради обеспечения безопасности. У нас слишком много открытых вопросов по этому сектору. В сегменте шестьсот все гораздо понятнее, хотя тоже не сахар.
  — Мне кажется, Роман прав, — поддержал его Патрик. — Если уж Алекса вести на экскурсию без подготовки, так будет спокойнее. Тем более, что мы и так планировали провести поиск в этом районе.
  — Что за поиск? — поинтересовался я.
  — Ну, это… Короче, мы потеряли связь с одним из наших сотрудников, — пояснил Патрик и, глянув на Анну с Романом, уточнил:
  — Я правильно выразился?
  Роман помрачнел, молча кивнул и выпил вина.
  — Вполне правильно, — печально вздохнула Анна и посмотрела на заснеженные окна.
  — А что произошло? — спросил я.
  — Пока точно сказать нельзя, — пожал плечами Патрик. — Такое случается время от времени. Мы как раз собирались это выяснить. Так что можно совместить приятное с полезным. Если не передумаешь, можешь помочь мне произвести небольшую разведку на местности.
  — Я готов, — подтвердил я. — Сколько времени это может занять?
  — Пёс его знает, — ответил Патрик. — Но мы можем вернуться в любой момент.
  — Ну и отлично, — обрадовался я. — У меня в запасе полно времени. Отсюда до базы топать часов шесть максимум. А мы собирались выходить на маршрут только через четыре дня.
  — Когда именно? — спросил Патрик.
  — В среду, первого августа, — ответил я. — А как ваш сотрудник выглядит?
  — Это сотрудница, — уточнила Анна, и мне показалось, что в глазах ее блеснули слезы, хотя это могло просто показаться.
  — Ее имя Майя, — сказал Роман, угрюмо глядя в бокал.
  — Все зовут ее Принцессой, — добавил Патрик.
  — Принцесса? — улыбнулся я. — С принцессами мне встречаться не доводилось.
  Роман посмотрел на меня странно, словно я ненароком сказал совершенную глупость. Но тут же губы его тронула усталая улыбка.
  — Вот и познакомитесь, — печально произнес он, отпивая вина.
  — Замечательная девушка, — добавил Патрик. — Найдем ее, сам увидишь.
  — Когда отправляемся? — спросил я с готовностью.
  — А хоть сейчас, — подмигнул мне Патрик.
  — Слушайте, совесть имейте! — возмутилась Анна. — Вы человека заболтали, поесть толком не дали. Может, до утра отложить? Пусть Алекс выспится хотя бы.
  — А чего тянуть козла за хвост? Вернемся — сутки будем дрыхнуть. — Патрик выудил из плошки маслину, засунул ее в рот и посмотрел на меня: — Ты как?
  — Я за. Куда идти?
  — Никуда идти не надо, — Роман Андреевич поставил свой бокал. — Только часы сними. Оставь на столе, а то потеряешь.
  — И вот это возьми, — Анна торопливо вынула из кармана и протянула мне маленькую фигурку, вырезанную как будто из темного дерева — она напоминала нецке и была подвешена на кожаном шнурке. — Этот амулет носи на шее и никогда не снимай.
  — Хорошо, — я взял амулет, снял с руки часы и положил их на стол. — Да, я хотел спросить. Роман Андреевич, а почему Патрик вас Магистром называл?
  — Ты называл меня Магистром? — Роман удивленно уставился на Патрика.
  — Я называл? — изумленно поднял брови Патрик. — Ну, не знаю… Может, и называл… Я же за собой не записываю.
  — Это Патрик такое прозвище Роман Андреичу придумал, — пояснила Анна с интересом вглядываясь мне в глаза. — Еще в молодости.
  — Понятно, — смущенно кивнул я.
  — Ладно, к делу, — Роман отодвинул в сторону свою тарелку, сурово глядя на меня. — Ничего не бойся и не паникуй. Возможно, будет немного неприятно. Прикрой глаза. Патрик, хватит жевать.
  Патрик задвинул языком маслинную косточку за щеку и замер. Роман Андреевич положил руки ладонями на стол, закрыл глаза, и понеслось.
© Каренгин С.В. 2013

<<< Глава 2Глава 4 >>>
Оглавление

ДРУГИЕ ТЕКСТЫ

?

Log in

No account? Create an account