sea

zakshi


Творчество на кругах земной жести


Previous Entry Поделиться Next Entry
Сквозь Воды Тьмы_05
sea
zakshi
ИГРЫ ДЕМИУРГОВ
Сквозь Воды Тьмы
(фантастическая повесть)

Глава 5. Развилка у Чёрного Дуба.

  Не прошло и часа, как Патрик добрался до Черного дуба — так назывался перекресток двух больших дорог. Назывался он так потому, что прямо на перепутье стоял огромный иссохший дуб с корявыми ветками и обгорелой верхушкой. Было ему лет пятьсот.На его стволе с четырех сторон была стесана кора, наверное, еще во времена Людовика Толстого, и написано, куда ведет каждая из дорог. Налево, на север, уходила кривая дорога на замок Дэфанс, прямо — на Монте-Брасс, а Патриков путь лежал направо, на юг, в Дэбривиль. У обочины белел в темноте огромный камень, похожий на лошадиный череп, пожирающий дорожный прах. Рядом торчал покосившийся деревянный крест с иконкой. Черный от времени и людских грехов, он угрюмо смотрел в истоптанный путь.
  Где-то неподалеку хрустнула ветка. Патрик пригнулся и бросился прочь с дороги, за камень, в редкие кусты. Стараясь не шуметь, он припал к земле и, с трудом сдерживая взволнованное дыхание, стал наблюдать за дорогой. Ждать пришлось недолго, вначале послышалось невнятное и приглушенное звучание голосов, следом неспешная поступь копыт. Патрик поморщился и осторожно вынул из-под живота растопыренную сосновую шишку.
  «Время близится к полночи, время первых петухов, — пробормотал он про себя строчки из испанского романса. — Вот на улицах Толедо раздается звон подков6».
  Из-за поворота лесного тракта показался всадник в черной накидке, прикрывающей латы воина. Конь под ним черный, как сама ночь, неторопливо и мягко ступал в пыль дороги, настороженно прядая ушами и тихо похрапывая. Лицо всадника было скрыто в глубокой тени капюшона, напряженная поза выдавала в нем разведчика. Внимательно глядя по сторонам, разведчик проехал мимо дуба, остановился напротив креста и плюнул в его сторону, рассчитывая попасть в икону.
  Вскоре показались еще два всадника, тоже в черных плащах. Слова стали отчетливо слышны лишь тогда, когда они поравнялись с тем местом, где залег Патрик. Сердце его ёкнуло, и по спине пробежал холодок. Один из голосов, властный и надменный, принадлежал молодой женщине:
— … ты должен быть безупречен, Зорилла. Больше я не прощу тебе ни одной оплошности. Карл Наваррский подозрителен и умен. И он нам нужен. Ты меня понимаешь?
— Да, госпожа, — поклонился ее собеседник.
— Он сам захочет узнать, кто тебя послал. Намекни ему, что с ним ищут встречи серьезные люди, которые озабочены этим хаосом в стране, и представляют тех, кто жаждет нового короля и нового порядка. Те люди, которые стояли за его освобождением в ноябре прошлого года. Те, кто может дать ему гораздо больше, чем парижский Прево. Намекни в сторону короля Англии. Намек должен быть прозрачным. Сделай все, чтобы завтра вечером он был здесь.
— Да, госпожа. Я все сделаю, — он снова поклонился, и Патрику показалось, что глаза его сверкнули желтым огнем.
— Торопись, Зорилла. Если не исполнишь, Бездна Аррада покажется тебе вожделенной наградой.
— Я все исполню, госпожа.
  Зорилла поклонился, развернул коня, пустил его с места в галоп и скрылся за поворотом восточного тракта.
  Патрик лежал, стиснув зубы, и мысли его неслись вскачь: «Она или нет? Сомнения есть? Нет! Никто кроме нее! Сейчас или подождать? Что делать? Подождать? Что делать-то? Суета не красит солидных мужчин. Надо подождать! Подождать. Как говорит бабушка: “не спеши, а то успеешь.” Ладно, подождем».
— Ты видишь, Грилл, — обратилась женщина к разведчику, который медленно к ней подъехал. — Кажется, Зорилла начинает понимать, что важнее — его свобода или его ничтожная жизнь. Я не сомневаюсь, что он приведет Карла прямо к нам в руки. А уж мы-то не дадим ему уйти. Карл Наваррский жаждет крови… Жаждет власти. И он все это получит сполна. Он хитер, подвижен, коварен и жесток, он с лихвой оправдает свое прозвище — Карл Злой. Но, знаешь, о чем я размышляю? Законный король, Иоанн, которого уже прозвали Добрым, становится узником, а его кровный враг, Карл Злой получает свободу и дает волю своей ненависти. В этом есть что-то от дешевого фарса. Это похоже на шутовской каламбур судьбы. Меня это настораживает.
— Не стоит беспокоиться, госпожа, — прорычал Грилл. — Это знак. Истинный знак нашего долгожданного торжества.
— Да будет так. И нам предстоит еще один фарс. Близок час, когда Карл Наваррский встанет лицом к лицу со своим кузеном, с наследником Иоанна, дофином Карлом. Карл против Карла… Но сначала мы немного поиграем.
— Да, госпожа, — ухмыльнулся Грилл.
— А наш благородный рыцарь, барон Риквильд, что-то опаздывает, — она прислушалась к тишине ночи. — Думаю, он будет в бешенстве. Будь неподалеку и хорошенько наблюдай за его спутниками. Вряд ли этот самовлюбленный наглец бросится на даму с мечом. Он не настолько глуп, чтобы разорвать ту ниточку, которая, как ему думается, приведет его к долгожданному титулу, богатству и власти. Но я не сомневаюсь, что он взбешен настолько, что не замедлит проявить свое негодование. К тому же, это лишний повод набить себе цену. Ну что ж, цену мы ему набавим, нам ведь ничего не стоит пообещать ему что-нибудь еще, верно, Грилл?
  Тот к кому она обращалась, что-то прорычал в ответ, отчего у Патрика побежали мурашки по спине. «Пожалуй, не сейчас, — подумал он, — этот урка распустит меня на брючные ремни, я даже вякнуть не успею. Или мне придется сразу засветиться».
  На дороге со стороны замка Риквильда послышался топот копыт.
— А вот, кажется, и наш воинственный барон, — женщина сняла капюшон, и слабый лунный свет засиял на ее необыкновенно прекрасном лице.
  «Она, иначе и быть не могло, — убедился Патрик, затаив дыхание и не в силах отвести взгляд от ее лица. — Ну, здравствуй, Принцесса… Сколько лет… Жаль было бы убивать тебя, если эта тварь уже высосала твой мозг… Подай мне знак… Хоть слабый намек, чтобы я понял, что есть еще смысл за тебя бороться».
  Тем временем пятеро всадников подлетели к Дубу и круто осадили лошадей.
— Клянусь рогами дьявола! — негодующе воскликнул первый из подъехавших.Патрик сразу узнал хриплый голос барона Риквильда.
— Это было неплохое развлечение! Я потерял девять человек убитыми, не считая дюжины раненых, на этих, как вы говорили, мирных переговорах! Они едва не сожгли мой замок!
— Ваши представления о вежливости крайне своеобразны, барон Риквильд, — холодно и жестко заметила дама. — Потрудитесь соблюдать приличия.
  Барон несколько присмирел и склонил голову в знак почтения. Затем он откинул с головы капюшон и подал знак своим людям, чтобы они отъехали.
— Я удивлена не меньше вашего, господин барон. Хочется верить, что произошло досадное недоразумение. Мы были уверены, что де Треньон готов к союзу с нами. Его коварное нападение и для нас тоже тяжелый удар. Но к чему говорить о де Треньоне, ведь его больше нет.
— Как? — удивился барон, — вам уже известно?
— Мои люди не даром едят свой хлеб. И покончим с этим. Будем считать это досадной случайностью.
— Но если и дальше будут приключаться такие случайности, то в скором времени я останусь в одиночестве, и мне некому будет приказать драться за будущее Англии. Или, что еще неприятнее, я просто не смогу приказывать по причине собственной кончины.
— Я начинаю подозревать вас в трусости.
— В трусости?! — барон гневно вскинул голову, — Я никогда и никому не давал повода подозревать меня в трусости! И если я обеспокоен судьбой своих солдат, большинство из которых, кстати, верноподданные короля английского, то это вовсе не означает, что я боюсь потерять жизнь, миледи.
— Не нужно так волноваться, господин барон. Английскому королю хорошо известна ваша храбрость, и он так же неравнодушен к своим подданным, как и вы. Сейчас не время для раздоров. Я знаю, что к бунтовщикам стекается все больше людей. Это превосходно. Пока войско нашего светлейшего короля набирается сил, пусть грызутся собаки со свиньями. Пусть французы топят друг друга в крови, пока хватит у них сил. А мы им поможем в этом и оставим их только тогда, когда наступит подходящий момент. Пусть их ненависть сделает за нас всю работу. Нам останется лишь наблюдать со стороны и подливать масло в огонь. И не забывайте, что наш король прекрасно помнит преданных ему людей и щедро платит за верную службу.
— Я не забываю об этом и готов доказать свою преданность делом, — склонил голову барон. — И ваш план мне кажется превосходным.
— Это игра величайшего из королей, — отозвалась женщина, — мудрая и тонкая игра демиурга истории.
— Я буду служить королю Англии до последнего вздоха, — произнес Риквильд.
— Ваши неоценимые заслуги будут достойны милости короля. Но теперь вам предстоит необычная миссия. Вам необходимо присоединиться к армии бунтовщиков и делом, как вы говорите, завоевать их полное доверие.
  Барон удивленно поднял бровь.
— Да, господин барон. Таков замысел короля. Вы должны оказаться в самом сердце их армии. Среди них нет настоящих солдат и, мне кажется, что вскоре они доверят вам командование и подготовку сражений. И тогда мы решим, как использовать их силу. О любых изменениях в наших планах я вам сообщу немедленно. О времени и месте следующей встречи вас предупредят мои люди. Думаю, это произойдет не ранее, чем через пять дней. До этого момента не ищите встречи со мной.
— Да, миледи.
— Еще мне донесли, что из вашего замка бежали двое оборванцев, которых приволок с собой этот глупец и пропойца де Треньон.
— Вы правы, — ответил Риквильд. — Но я не думаю, что они могут представлять хоть какую-то опасность для нашего дела. Это всего лишь оборванцы.
— Вот как? — задумчиво произнесла женщина. — Никогда не составляйте мнения о людях по первому впечатлению, барон. Они могут оказаться гораздо опаснее, чем вы предполагаете. Это могли быть лазутчики бунтовщиков или дофина. Мы не можем рисковать. Их нужно найти, достать их из-под земли живыми или мертвыми. Они могли услышать лишнее или о чем-то догадаться. То, что им удалось уйти — это ваша оплошность.
— Будьте покойны, сударыня, мои люди уже их разыскивают, и, клянусь рогами дьявола, не позже, чем завтра в полдень они будут болтаться на веревках или сидеть в подземелье на цепях. От меня они не скроются, можете считать их покойниками.
— Именно покойниками, — усмехнулась женщина. — Я надеюсь, что так все и будет.
  Они ненадолго замолчали. Барон потрепал коня по холке. На фоне бледно-желтой луны мелькнула черная бесшумная тень летучей мыши, где-то в лесу ухнул филин. Патрик потихоньку вытянул затекшую ногу и нечаянно задел куст. Тот, кого женщина называла Гриллом, был неподалеку от места, где спрятался Патрик, и мгновенно насторожился. Он тронул коня, направил его к зарослям и, пристально вглядываясь в темноту, медленно снял капюшон. Мертвенный лунный свет упал на его лицо, и у Патрика зашевелились волосы на голове. Прямо на него с коричневого лица смотрели светящиеся красные глаза, хищный нос напоминал загнутый клюв птицы, из кривой щели рта торчали безобразные клыки.
  Патрик вскочил и бросился прочь. Упругие ветви хлестали по лицу, но он не чувствовал боли. Сучья цеплялись и рвали одежду, он спотыкался, чудом удерживаясь на ногах. Патрик оглянулся — красные угли не пропали. Он оборачивался на бегу снова и снова, но угли не пропадали и не отдалялись, они непрерывно следили за ним. Патрик не чувствовал под собой ног. Через некоторое время силы стали иссякать. Патрик стал задыхаться, всхлипывая и хрипя.
  «Все наперекосяк! Все наперекосяк, — тяжело стучало у него в голове. — Главное, нельзя себя выдать! Нельзя выдать! Пропал! Пропал! Ни за грош пропал!»
  Сердце его билось невпопад и надрывно проворачивалось. Он опять оглянулся, красные угли стали стремительно приближаться. Тишину ночи, словно бритвой, полоснул леденящий душу крик ночной птицы.
  Патрик выбежал на поляну, увидел впереди черный силуэт полуразрушенной церкви и бросился к ней. А следом, прыгая на щетинистых лапах, выскочил огромный вепрь. Его красные глаза сверкали алчно, жертва была близко. Патрик почувствовал, что сознание его покидает. Вепрь догнал его и вскочил ему на спину, схватил за горло и принялся душить. Вместо копыт у него оказались отвратительные липкие пальцы с грубыми когтями.
— Господи, помоги! — падая вперед, Патрик из последних сил швырнул тяжелого оборотня через себя, на угол церкви. Вепрь ударился об угловой камень, взревел от боли и вдруг рассыпался красноглазыми крысами, которые с гнусным визгом бросились прочь.

  Когда Патрик очнулся, он все еще был охвачен ужасом. Он не знал, сколько времени пролежал без движения. Была еще ночь, а может быть, уже следующая ночь. С неимоверными усилиями он поднялся на колени, уткнулся лбом в фундамент церкви и с трудом поднялся, цепляясь непослушными пальцами за камни кладки. Ноги подгибались от слабости, перед глазами плыли черные и оранжевые круги. Слабость накатывала тошнотворными приступами, и не было сил поднять отяжелевшие веки, а из глаз сами собой текли слезы. Некоторое время он стоял, прижавшись щекой к прохладной пахнущей сыростью штукатурке. Когда немного отпустило, он побрел, не разбирая дороги и шатаясь из стороны в сторону.
«Просто так они меня не отпустят. Нельзя выдать себя, нельзя выдать», — мысленно повторял он, как заклинание.
  Вскоре он остановился перед каменной стеной. Она едва доходила ему до груди, но теперь для него это была неодолимая преграда. Опираясь о камни, он двинулся вдоль ограды и вскоре добрался до пролома в стене. Патрик перевалился через остатки кладки и поднялся уже с другой стороны.
  Это было кладбище. Он не сразу увидел среди крестов согбенную фигуру человека, сидевшего на могильном холмике. Тот услышал Патриковы шаги и поднялся ему навстречу. Незнакомец был бледным, вероятно, от лунного света. В его огромных грустных глазах покоилась какая-то трепетная кротость. Дрожа от слабости, Патрик пожелал ему доброго здоровья и заплетающимся языком попросил провести через кладбище к дороге. Тот с готовностью согласился и, пригласив следовать за собой, медленно побрел среди крестов, надгробных плит и склепов.
— Вы так дрожите, — произнес незнакомец, — не похоже, чтобы вы замерзли. Такая чудесная ночь...
— Вы сторож? — вместо ответа сиплым голосом спросил Патрик.
— Да, в некотором роде. Я здесь живу, — ответил незнакомец. Видно, он соскучился по собеседнику, и ему не хотелось упускать возможности поговорить. — Раз вы не замерзли, возможно, вы боитесь?
  Патрик молчал.
— А чего бояться на кладбище? Здешний покой и тишина располагают к философским раздумьям о сущности вечного и бренного. И даже, знаете ли, — тут он смутился, — к сентиментальным вздохам и любовным мечтаниям.
— Говорят, мертвецы пугают прохожих, — пробормотал Патрик, чтобы не молчать. Он сжимал в кулаке крестик, болтавшийся на шее. Снова подкатила тошнота, и сильно закружилась голова.
— Пугают прохожих? — хмыкнул незнакомец. — Это все пустая болтовня, сказки для непослушных детей. Просто нас боятся, а ведь это не одно и то же…
  Он прошел еще несколько шагов и остановился только после того, как позади него шумно рухнул старый деревянный крест, за который зацепился Патрик, когда внезапно лишился чувств.
  Покойник испуганно всплеснул руками и хотел броситься к нему на помощь, но тут, словно из-под земли, возле Патрика выросли два черных монаха. Один из них наклонился и стал поднимать упавший крест. А тем временам со стороны дороги показались еще трое. Мужчина, лицо которого было скрыто в тени капюшона, рыцарь и прекрасная женщина.
Покойник остановился в нерешительности, он был не в состоянии отвести глаз от ее лица. Никогда прежде он не встречал красоты, подобной этой. Что-то было в ней нездешнее, не от этого мира. Так, наверное, могла бы выглядеть Святая Дева. Вот только глаза ее… Было в ее взоре что-то, отчего стыла в жилах кровь.
  Тем временем женщина подошла к бесчувственному Патрику и брезгливо перевернула его ногой.
— Это один из них? — спросила она.
— Нет, — хриплым голосом ответил рыцарь. — Я его никогда не видел.
— Вы уверены? — подозрительно прищурилась женщина.
— Так же, как и в том, что я барон Риквильд. Это не он.
— Это не меняет дела. Он подслушивал нас, и, вероятно, услышал многое. Пусть им займется епископ Мрадон. Завтра я встречусь с епископом в его монастыре. Грилл, распорядись!
  Она отвернулась и направилась к лошадям, которые стояли за кладбищенской оградой. Барон Риквильд последовал за ней, а Грилл что-то прорычал двоим монахам. Те исчезли и живо появились вновь, волоча с собою тяжелый гроб. Возле Патрика они остановились и поставили гроб на землю. Потом они вытряхнули из гроба мертвеца, положили на его место Патрика и накрыли сверху крышкой.
— Что вы делаете?! — ужаснулся покойник, обретя, наконец, дар речи, — Ироды! Живого в гроб!
— Не суй свой нос в чужие дела! — сказал один из монахов.
— Погоди немного, — усмехнулся второй, — скоро мы его тебе вернем. Тогда и наговоритесь.
  Покойник вскочил и с кулаками бросился на них. Его остановил Грилл хлестким ударом по лицу. Второй удар ногой в грудь был так силен, что хрустнули ребра. Покойник отлетел в сторону, ударился о каменное надгробие и рухнул в свежевырытую могилу. А монахи, натужно кряхтя, подняли гроб и понесли к воротам.
© Каренгин С.В. 2013

<<< Глава 4 I
Оглавление


ДРУГИЕ ТЕКСТЫ

  • 1
(Анонимно)
А где же продолжение? :((

Книжка валяется пока в издательстве. Ольга хотела еще одну редакцию провести, но не получилось. Надо будет вывесить в изд-ве, как есть, а то она никогда не выйдет))

(Анонимно)
Точно-точно, обязательно надо! :)

Ты мне на почту напиши, я тебе книжку сброшу. s-karengin@yandex.ru

  • 1
?

Log in

No account? Create an account